— Пусть так, но все равно жили.

— Зови дворника, — матрос гулко ударил кулаком в заколоченную досками дверь.

Дворник появился минут через десять. Он был мужик сообразительный и сразу же пришел с ломом.

Матрос сидел на ступеньках, дымя самокруткой.

Дворник повел носом.

— Моршанская, товарищ флотский?

— Она, борода. Вот ордер, вот мандат, — матрос достал документы.

— Нам это ни к чему. — махнул рукой дворник, — совсем ни к чему, раз надо, то надо.

— Нет, борода, ты посмотри, — матрос поднес к лицу дворника бумажки с фиолетовыми печатями. — Кто здесь раньше проживал?

— Его высокопревосходительство генерал-адъютант свиты Его Императорского Величества Андрей Павлович Сухотин.

— Теперь здесь будет расположен революционный Всевобуч района. А начальник Всевобуча я — Павел Фомин.

— Оно конечно, — дворник согласно закивал головой, — вам виднее.

Мудреное слово «Всевобуч» никак не могло уместиться в его сознании рядом с пышными титулами Сухотина.

— Открывай, — приказал Фомин.

Дворник подсунул лом, заскрипели проржавевшие гвозди. Фомин отогнул доски, дверь открылась.

В вестибюле пахло запустением. Сыростью пахло, пылью и еще чем-то, только чем, Фомин определить не смог. Он кашлянул, и звук многократно повторился. Фомин усмехнулся, довольный, и крикнул кожаному водителю:

— Заходи, Сергеев! Смотри, как они до нас жили.

Эй, борода, а мебель-то где?

— Та, что не пожгли, — в сарае.

— А кто жег?

— А кому не лень. Пришли двое с ордером, забрали столовую, порубили. Потом еще приходили.

— Понятно. Я тут осмотрюсь, а ты, Сергеев, езжай за завхозом нашим да художника не забудь привезти, чтобы сразу нашу вывеску нарисовал.

Фомин шел по второму этажу особняка. Анфилада комнат казалась бесконечной, огромные зеркала в залах были темны и прозрачны, как лесные озера. Он подошел к одному из них, потрогал бронзовые завитушки рамы, хмыкнул с недоумением.